Хеталия и страны Оси

Италия — весёлый парень, который любит пасту, пиццу и громко плачет, когда становится страшно. Он не храбрый: при первом признаке опасности кричит «сдаюсь» и прячется за спину у Германии. Германия — серьёзный, собранный, пунктуальный — вынужден таскать его через всю войну и терпеть, пока тот болтает без умолку. А потом появляется Япония: молчаливый, вежливый, загадочный, от которого Германия в восторге, а Италия — не очень. Трое заключают союз, и так начинается история, где Вторая мировая война — не трагедия на экране, а череда комических сценок: конфликты между странами превращаются в ссоры соседей по квартире.

Главный приём — страны очеловечены. Не символы, не аллегории, а живые персонажи с характерами, собранными из стереотипов, которые народы придумали друг про друга. Италия — весёлый и беззаботный, но трусоватый и непунктуальный. Германия — дисциплинированный, обожает порядок и пиво. Япония — скромный, замкнутый, обожает культуру и не понимает шуток. А ещё Англия — язвительный, не умеющий готовить и верящий в фей. Франция — самовлюблённый эстет, превозносящий любовь. Америка — громкий, самоуверенный, вечно голодный герой, который объявляет себя спасителем мира. Россия — улыбается и говорит «всё будет хорошо», а рядом с ним становится не по себе. Китай — старший из всех, ворчит, что его никто не уважает. Пруссия — самопровозглашённый «величайший», которому никто не верит.

Сюжет не строится как история с началом и концом — это набор коротких зарисовок. Пять минут — обед между союзниками. Пять минут — глупость Австрии. Пять минут — Лихтенштейн, Швейцария, Сан-Марино, Сейшелы, кто угодно. Война и политика подаются как бытовуха: кто кому должен, кто кого предал, кто кого не позвал на вечеринку. Юмор строится на узнавании стереотипов — и на том, что страны ведут себя как школьники, хотя называют себя империями. За смехом проглядывает простая мысль: история пишется людьми, а люди глупы, тщеславны и обидчивы — и страны, получается, точно такие же.

 [ Показать весь текст ] ↓