Стерилизован

Булл — стаффордширский бультерьер, два года, полон сил и не знает слова «нет». Хозяева кормят, гладят, выводят гулять. Бабуля позволяет ему делать с ногой всё, что захочет. Соседка Хани — выставочная афганская борзая — проходит мимо, не замечая. Булл уверен, что мир устроен справедливо: есть ты, есть твои яички, и всё остальное приложится. Он даже дал им имена — Олд Спайс и Наполеон. А потом хозяева наливают ему в туалет Kool-Aid, разрешают бегать по дому, гладят extra долго — и Булл понимает. Это не праздник. Это последняя ночь перед кастрацией. Тот же ритуал был с немцем Лютером — а наутро Лютер вернулся другим. Тихим. Готовым подчиняться. Булл не хочет быть Лютером.

Он сбегает. Друзья — боксёр Рокко, такса Фетч, терьер Лаки — уже все стерилизованы, но не из жалости, а потому что скучно сидеть дома, решают: раз уж завтра, то сегодня нужно оторваться. Ночь по городу: гоняют кошек по переулкам, калечат белку, освобождают чихуахуа из сумочки, попадают в собачий бордель, ломают выставку, где Хани должна получить звание лучшей представительницы породы. Булл пытается признаться Хани в любви — но видит её рядом с Стерлингом, породистым борзым, и уходит. А потом видит другую борзую, похожую на Хани, пытается спариться — и Хани застукает его. Скандал, драка, служба отлова. Хани увозят домой по микрочипу, Булл бежит следом и добирается раньше Стерлинга. Признаётся. Хани признаётся в ответ. Они спариваются — и Булл идёт на процедуру.

Его кастрируют. Он переживает. И становится отцом щенков. А Стерлинга, который до последнего думал, что щенки от него — тоже ведут к ветеринару. Яички не делают тебя собой. Ты — это то, что ты делаешь, пока они ещё есть.

 [ Показать весь текст ] ↓