Игра лжецов

Запах в студии был густым: смесь дешёвого кофе, пролитого на ковролин энергетика и застарелого человеческого отчаяния. На Као Кёко не было элегантного платья из манги — только помятый бежевый тренч, который она купила на распродаже, потому что он напоминал ей о папке с документами. Её главная суперсила заключалась не в гениальном IQ, а в абсолютной, почти клинической неспособности понять, зачем люди врут.

Нисикидо Синдзи тоже выглядел иначе. Никакой демонической улыбки и идеального костюма. Это был уставший мужчина с мешками под глазами, который слишком много курил и пил растворимый кофе прямо из банки. Он давно перестал быть кукловодом ради чистого искусства обмана. Корпорация Deus Ex Machina, проводившая «Игру лжецов», была не таинственным обществом эстетов, а хладнокровным венчурным фондом. Они скупали долговые обязательства банкротов по всему миру и заставляли их участвовать в психологических экспериментах, чтобы разработать идеальный алгоритм для выявления мошенников в реальном секторе. Долги участников «Игры лжецов» (2026) были настоящими — ипотека больной матери или кредит за провалившийся стартап.

Финал игры никогда не приносил свободы. Выиграв миллиард йен и погасив свой долг, Кёко обнаружила, что стала идеальным экономическим юнитом. Её честность теперь использовали как оружие: корпорации платили ей огромные деньги просто за то, чтобы она стояла рядом с их топ-менеджерами во время сделок и своим присутствием подтверждала чистоту намерений. Она больше не играла. Она стала деталью механизма, эталоном правды в мире, где ложь перевели в формат облачных вычислений. Синдзи прислал ей сообщение: «Поздравляю, ты выиграла. Теперь ты самая дорогая вещь, которая им принадлежит». Никаких объятий, только звук пришедшего уведомления о списании налогов с её призовых денег.

 [ Показать весь текст ] ↓